Завещание потомкам Васо Абаева

15 марта 2020, 19:35

Завещание потомкам  Васо Абаева

Выступление В.И.Абаева 18 октября 1900 г. на своем девяностолетии.

«Дорогие друзья! Разрешите, прежде всего, выразить глубокую благодарность инициаторам и организаторам настоящей встречи. Мне вот привелось на склоне лет побывать на родной земле, в обществе моих дорогих соплеменников, в обществе моих любимых друзей, в обществе высокочтимых коллег, многие из которых приехали издалека, преодолели сотни и тысячи километров. Я глубоко этим тронут. Я благодарю также всех выступавших, всех тех, кто нашел столько теплых слов, которые меня тронули до глубины души. Благодарю за те надежды и упования, которые все еще возлагаются на меня, хотя в моем возрасте уже трудно что-либо прогнозировать.

Мне приходилось бывать на многих юбилеях, посвященных выдающимся деятелям науки. И я заметил, что есть одна особенность юбилейных выступлений, юбилейных приветствий. В них всегда бывают элементы преувеличения: заслуги и достоинства данного юбиляра несколько переоцениваются, преувеличиваются. Понять это можно, потому что люди от доброго сердца, с хорошими побуждениями  не скупятся на всякие восхваления, похвалы и так далее. Понять это можно, но тут есть опасность, риск, а именно: юбиляр может всерьез подумать, что он действительно  обладает всеми этими достоинствами и заслугами. А это далеко не всегда так.

Мне как-то приходилось разговаривать с одним коллегой в Институте языкознания, и речь зашла, в частности, об одном очень крупном ученом-филологе. И мы оба были единодушны в том, что это действительно выдающийся крупный ученый. Но мой собеседник сказал, что все-таки у него есть  один недостаток.  Я спрашиваю: «Какой же?» Он говорит: «Он самого себя принимает слишком всерьез». И я удивился, как метко он подметил это. Действительно, у этого ученого такая слабость была. Он принимал себя слишком всерьез. С такими людьми, которые принимают себя слишком всерьез, неприятно иметь дело. Я всячески избегаю таких людей. И больше всего боюсь, как бы сам не оказался в числе тех, которые себя принимают всерьез.

Иронау афтæ фæзæгъынц: «Йæхимæ цыдæр кæсы» (Он собой гордится) или: «Йæхицæй тынг бузныг у»! (Он очень благодарен себе!). Человек благодарен не народу, который его взрастил, и не тем людям, которые ему помогали и в жизни  поддерживали его. Он благодарен только себе. Такие люди, повторяю, очень неприятны. И если окажется, что я стану благодарить себя, то махните на меня рукой, я потерял уважение как человек.

Должен сказать и я повторяю: очень благодарен за все теплые слова. Но и сегодня не обошлось без некоторых преувеличений. Вот много говорят о моем этимологическом словаре. Говорят: «Титанический труд! Научный подвиг!» Дорогие друзья! Не принимайте всерьез эти слова. Не было ни научного подвига, ни титанического труда. Составлять этимологический словарь очень легко. Я могу поделиться своим опытом. Каждый день надо писать несколько строк, буквально две-три строки. И не пройдет и сорока лет, как словарь будет готов. Мало того, сам процесс составления словаря – одно удовольствие.  Это не титанический  труд, а приятное время препровождение. Почему? Потому что эти этимологические поиски, находки доставляют огромное удовольствие! И вот за это удовольствие, которое я себе доставляю, мне  же еще превозносят всякие похвалы, всякие восхваления.

…Наука должна быть веселой. Она должна доставлять удовольствие самому автору. И должна доставлять удовольствие всем тем, кто пользуется его трудами. Вот я стою именно за такую «La gaya scienza» («веселая наука» — термин эпохи Возрождения).

Теперь мне хочется несколько в другом ключе, более серьезном, поговорить вот о чем. Десять лет назад на таком же юбилейном собрании, когда тоже говорили, что филология – очень важная наука, очень серьезная и всякий вклад в нее очень важен, ну, я тут же сказал: «Конечно, филология, как и другие науки, очень ценна, очень важна, но самая важная наука в наше время – это этика.[1] Наука о нравственности. Наука о том, как повседневно людям общаться, относиться друг к другу. Наука человеческих взаимоотношений. Вот самая главная наука с моей точки зрения.

С тех пор прошло десять лет, и за это время нравственное состояние нашего общества непрерывно падает и падает. И дошло уже до такого предела, что дальше, кажется, некуда. Такая нравственная деградация наблюдается во всем мире. Но мы превзошли, вероятно, в этом отношении всех. Я не буду говорить о конкретных фактах. Вы читаете газеты, смотрите телевидение, слушаете радио. Какая страшная картина! Эгоизм, цинизм, ничего святого! Повсюду хищения, воровство, взяточничество. Преступность растет в страшных размерах. Межнациональное озверение. Какое-то озверение межнациональных отношений.

Я говорю об этом, потому что наболело, уже нельзя об этом молчать. Может быть, наше собрание не вполне подходящее место, но я не могу об этом молчать, потому что все наши беды, вот и хозяйственные беды, именно в этом. Мы иногда думаем, что наша хозяйственная разруха объясняется …Ничего  подобного!  Все это упирается в наш нравственный маразм. На таком материале, человеческом, нравственном, на котором мы находимся, никакой здоровой экономики не может быть создано.

И поэтому обязанность и долг каждого человека – призвать к этому: «Давайте, давайте очищаться нравственно!» Давайте приобретать человеческие качества, как они сформулированы от глубокой древности! Конечно, и научные труды, и словари – все это необходимо. Повторяю, я не осуждаю никакую другую науку. Но все же самое главное, повторяю, это наука о том, как нам выйти из нравственного маразма.

Одна такая книга, которая могла бы сделать нас лучше, добрее, милосерднее, человечнее, одна  такая наука, такая книга дороже, чем сотни фолиантов научных трудов. Но вот таких книг, которые бы нас делали лучше, не видно. В прошлом были такие книги. Была, например, такая книга «Евангелие». Благодаря  этой книге человечество поднялось на  новую нравственную ступень. Эта книга ознаменовала новую эру в нравственном состоянии человечества. А ведь книга-то – вот она. Вот в этом «Евангелие» больше веса, чем во всех научных библиотеках всего мира с точки зрения нравственного сознания, с точки зрения истории нравственного сознания.

В этой книге есть такие слова: «Бог есть любовь». Бог есть любовь. Как это  понимать?  Я понимаю это так: если мы будем любить друг друга, если наши сердца будут открыты для братства, для дружбы ко всем людям, без различия национальности, религии и так далее, то это будет означать, что Бог живет среди нас. А какое может быть большее счастье, чем жить в обществе Бога?!

У Коста есть такие слова: «Весь мир – мой храм. Любовь – моя святыня». Вот я прошу сопоставить евангельское «Бог есть любовь» и слова Коста «любовь – святыня». Вы же видите, что совершенно идентичная идея. То есть Коста Хетагуров здесь выступает с евангельской идеологией, если можно так выразиться. Значит, в этом и есть важность этой идеи, идеи, что любовь есть Бог, что любовь есть святыня. …

Вы скажете, что может отдельный человек, вот я, вы или кто-либо другой, в этом отношении сделать? Во-первых, мы все будем обязаны привлекать внимание и общества, и наших властей, и тех, кто руководит нами. Будем привлекать к этой идее, что самое главное для нас сейчас – нравственное  возрождение. Часто говорят: «человеческий фактор». Вот о чем я говорю, и есть человеческий фактор. То есть на дурном человеческом материале нельзя построить хорошее общество. Хорошее общество и в смысле хозяйственном, и в смысле социальном и политическом можно построить только на хорошем, нравственно высоком человеческом материале.

И каждый из нас может в этом отношении кое-что сделать – привлекать постоянно внимание к этому основному вопросу. Основная наша беда и основное наше спасение может быть только в этом. Ну и каждый из нас все-таки может сделать вклад в это.

Я думаю, каждый человек может вокруг себя создавать как бы магнитное поле, магнитное поле доброты, магнитное поле человечности, магнитное поле доброжелательности к окружающим людям. Если каждый будет вокруг себя создавать вот такое, как я выражаюсь, магнитное поле доброты, то на наших глазах жизнь будет меняться.

В заключение я хочу пожелать, чтобы каждый из тех, кто здесь присутствует, вышел с идеей, что нам нужно нравственно возродиться. И начать надо с самого себя, потому что никто небезгрешен. Разрешите на этом  мне закончить».

 

 

 

 

 

 

 

[1] И.Габараев вспоминал, что М.Туганов, у которого в Цхинвали учился будущий композитор, говорил своим ученикам: «Сначала этика, а потом эстетика»